Скитания Чародея [ = Чародей в скитаниях ] - Кристофер Сташеф

— Куда угодно, — ответил Род неистово оглядываясь кругом. — Туда!

Он показал на две лежавшие на боку огромные пустые бочки.

— Пригнись!

Гвен скорчилась, прижав к себе метлу и плотно зажмурив глаза. Род поднял бочку и осторожно опустил ее над ней. А затем скорчился рядом с ней, уставясь на вторую бочку, сосредотачиваясь, отгораживаясь от остального мира. Бочка медленно поднялась, а затем опустилась, накрыв его.

Он расслабился и сел, прислонясь спиной к доскам, но оставил глаза закрытыми, мысленно прислушиваясь, видя все глазами одного из менее интеллигентных солдат в середине толпы.

Йорик вырвался из таверны во главе толпы линчевателей.

— Пошли! Я покажу вам, где видел их в последний раз!

В голове у Рода прозвенели мысли Гвен: «Как он мог столь решительно и столь быстро обратиться против нас?».

«Не знаю», — мрачно ответил Род, «но подумываю обзавестись новым хобби. Скажем — резьбой...»

Шум толпы растаял, но он по-прежнему громыхал у них в головах.

Солдаты неистово бежали в ночь, а потом замедлили бег, когда начал спадать первый прилив энтузиазма. Выбранный Родом солдат-медиум начал мало-помалу негодовать, чего это он делает здесь среди ночи, несясь невесть куда?

Затем дальше впереди раздался торжествующий крик Йорика:

— Вот они! Быстро за ними!

Энтузиазм солдат снова подскочил кверху. Переполненный от возбуждения, кровожадно воя, он побежал за своими товарищами. Те свернули налево, ринулись по затемненной улице и бежали несколько минут. Дыхание солдата начало со свистом входить ему в легкие, и в нем снова поднялось мрачное негодование.

Йорик взвыл:

— Вон! Между тех двух зданий я видел, как они пробежали! За ними! Быстро!

Снова вскипело возбуждение и солдат поскакал за своими собратьями, в жилах у него снова запульсировало волнение от погони.

Они бежали по улице все дальше и дальше, и дальше... и дальше...

Род направил мысль на бочку, та поднялась, и он повернулся к Гвен, когда ее бочка воспарила, а потом упала на бок. У обоих был одинаково виноватый вид.

— Как мы могли усомниться в нем? — прошептала Гвен.

— Очень просто, я никогда не доверяю любому, кто всегда весел. Но я был неправ. Убийственно неправ.

— Слава небесам — не «убийственно»!

— Но все равно я — дурак, — рот у Рода плотно сжался. — Что со мной будет, если я стану постоянно сомневаться в своих настоящих друзьях!

— Мы отплатим ему, — заверила Гвен. — Своею безопасностью.

— Верно, — согласился Род. — Сейчас ему нужней всего именно это, и если поразмыслить... — он повернулся к таверне с блеском в глазах. — Он ведь выиграл для нас здесь много времени, не так ли?

Гвен выглядела пораженной, а затем улыбнулась.

— В самом деле, милорд. Ты такой же рьяный, как бойцовый петух, коль столь дерзко выступишь против своих врагов.

— Неплохое сравнение, миледи, — кивнул Род. — Знаешь, я испытываю небольшую жажду. Зайдем?

— Безусловно, коль ты того желаешь, милорд, — она крепко сжала ему руку.

— В конце концов, все, кто жаждали нашей крови, уже ушли, верно?

Они повернулись лицом к таверне, расправили плечи и дружно шагнули вперед.

Беспечной, фланирующей походкой они прогулялись в таверну Чолли.

Чолли поднял голову посмотреть, кто вошел, а затем, глянув вновь, широко раскрыл глаза.

Полдюжины все еще сидевших клиентов подняли взгляды, гадая, что могло поразить Чолли, а затем и сами уставились во все глаза.

Чолли сразу же оправился, и повернулся вытереть стойку.

— Отлично, мистер и миссис. Чего изволите?

— Всего лишь пинту, — Род скользнул на табурету стойки. Гвен уселась рядом с ним, сложив руки на краю стойки с видом полнейшей скромной невинности. Род усмехнулся, обводя взглядом других клиентов, и те с трудом сглотнули, сумев слабо улыбнуться, и вернулись к своим напиткам.

Чолли поставил перед ними пару пенящихся кружек, и Род снова переключил внимание на самое важное в жизни. Сделал большой глоток, а затем с удовольствием выдохнул.

— Итак, что нового?

Все клиенты внезапно предельно увлеклись своим пивом и элем.

— О, — любезно отвечал Чолли, — ничего особенного. Со стены принесли известие, что вольмаки начинают стекаться и разбивать лагерь как раз за пределами досягаемости бластеров... Двадцать-тридцать солдат воют, требуя вашей крови. Генерал отправил капитанов напомнить солдатам, где их боевые посты...

Род кивнул.

— Тягомотная ночка, верно?

— Скучная, — согласился Чолли. — До меня все время доходят слухи.

— Да, насчет этих слухов... — вскинул указательный палец Род. — Не слыхал чего-нибудь о Шаклере?

Пораженный Чолли поднял взгляд.

— Генерале? Что насчет него?

Род пожал плечами.

— Если ты спросишь моего мнения, то, по-моему, он относится ко всему этому делу очень спокойно.

— Мы не спрашивали, — напомнил ему молодой солдат.

Род снова пожал плечами.

— Как бы то ни было. Он всегда так хладнокровен при кризисах?

— В общем-то, да, — медлительно произнес Чолли. — Я видел его взволнованным, когда он не мог найти свою кошку-девятихвостку, но все прочие его, кажется, мало тревожит.

— Кошку-девятихвостку? — нахмурился Род. — Я думал, ты сказал, что он запретил телесные наказания.

— Запретил, — навел на него ровный взгляд Чолли. — Но кто же арестует губернатор-генерала, а? Quis ipsos custodies custodiat, молодой человек.

— «Кто будет политизировать полицию», да? — кивнул Род. — Довод.

— Он никогда ничего не делает никому другому без веской причины, любезно снабдил его информацией Чолли.

— «Никому другому», — повторил Род. — Ну, это я могу принять.

— У тебя нет большого выбора, — прорычал рядовой лет пятидесяти.

— Он всегда справедлив, — напомнил Чолли.

— Более чем справедлив, — проворчал рядовой.

— И то, что он делает, почти всегда делается ради наибольшего блага почти всех, как, бывало, говорил Джереми Бентам.

Роду не понравилось то, как прозвучало это «почти».

— Я думал, у Бентама сказано «наибольшее благо для наибольшего числа людей».

— Ну, так ведь это же почти все, не так ли?

— Вероятно лучше, чем надеялся Бентам, — признал Род. — Но ничего такого из-за чего он потерял голову.